Статья посвящена анализу сложного для социологии религии и религиоведения феномена размытой и неструктурированной духовности, существующей параллельно с институциональными религиями. В работе рассматривается, как духовность, отвечая на запросы секуляризированного массового сознания, формирует особые духовные субкультуры. Акцент сделан на прослеживание генезиса этих явлений в условиях позднесоветского общества и их специфики и отличиям от зарубежных аналогов. Автор предлагает оригинальный метод иерархизации близких, но не тождественных феноменов духовности и религиозности, усматривая их онтологическое родство в вере в сверхъестественное и в способах взаимодействия с сакральными объектами. В исследовании показано, как массовые представления о религиях, сформировавшиеся в сфере духовности, трансформируются в гибридные религиозно-духовные формы через механизмы этнической и национальной идентификации. Автор дает объяснение, почему религиозный сегмент способен формировать идентичность, а духовный — нет. Заключительная часть работы анализирует процесс конструирования массовых представлений российского общества о религии, которые интерпретируются как своеобразный общественный договор. Особое значение придается исследованию механизмов взаимодействия между институциональной религией и сферой духовности в современной России.

This article analyses the phenomenon of blurred and unstructured spirituality, which is a complex issue for the sociology of religion and religious studies, and which exists alongside institutional religions. The study explores how, in response to secularised mass consciousness, spirituality forms distinct spiritual subcultures. Particular focus is given to the emergence of these phenomena in late Soviet society and how they differ from their foreign counterparts. The author proposes an original method of classifying closely related yet distinct phenomena of ‘spirituality’ and ‘religiosity’, which is based on belief in the supernatural and modes of interaction with sacred objects. The research demonstrates how mass perceptions of religion, formed within spirituality, evolve into hybrid religious-spiritual forms through mechanisms of ethnic and national identification. The author also explains why the religious segment can construct identity, whereas the spiritual segment cannot. The concluding section examines how mass perceptions of religion are formed in Russian society, interpreting them as a kind of social contract. Particular emphasis is placed on analysing the interaction mechanisms between institutional religion and spirituality in contemporary Russia.