А.А. Ермичёв: Следующее наше сообщение опять же достаточно актуально по времени, по содержанию. Пожалуйста, Николай Кузьмич! Николай Кузьмич Симаков «Православная церковь и судьба России в XX веке». Николай Кузьмич, десять минут.

Николай Кузьмич Симаков – церковный историк, публицист и общественный деятель, участник православно-монархического движения в Петербурге.


                                           

 


Н.К. Симаков: Постараюсь, постараюсь. Дорогие друзья, отношение государства к церкви всегда определяло судьбу России на протяжении всей её истории и в особенности в XX веке. Вот у нас был такой замечательный русский богослов и отец церкви, священномученик Иларион Троицкий, он сейчас прославлен. Он был замечательным богословом церкви начала века, его труды издаются. Вот он как раз как деятель того времени, когда русская церковь выходит из синодального плена, в котором она оказалась на 200 лет со времен Петра Первого, когда была разрушена симфония церкви и государства, и когда церковь стала просто департаментом и частью государства, когда священники и архиереи стали чиновниками. Когда появилась политика цезарепапизма, когда всё по указу его императорского величества. И вот русская церковь выходит из этого плена, который принес очень много бед, потому что раскололо русское общество, церковь оказалась казенной, появились русские западники и православный народ. Так или иначе, Иларион Троицкий говорил, что грех против церкви, совершенный с Петра Первого и который не уврачевали на протяжении XVIII и XIX века – он и был главной причиной падения монархии в России…

А.А. Ермичёв: Конечно!

Н.К. Симаков: …цезарепапистской, абсолютистской. Вот Государь в последний раз в 1905 году, когда ему предлагали, русские архиереи просили созвать Собор, избрать патриарха. Он сказал, да, я хочу это сделать, но Константин Победоносцев отговорил, сказал, нет, надо отложить, он вообще не хотел. И в результате откладывали-откладывали несколько раз, и доотложили до 2 марта 1917 года – падение монархии. Причем падение монархии, напомню, было катастрофическим, это было в течение буквально недели. Отказалась вся династия без борьбы фактически, все были за отречение, не поддержала ни армия, ни монархические организации, ни крестьянство. Монархия как бы самоликвидировалась в каком-то смысле, и это было конечно катастрофой, для России в будущем конечно. Потому что, как в свое время говорил Лев Тихомиров, русский человек может быть либо монархистом, либо анархистом, и воспринято это было так как именно настоящая революция по существу своему, по своим религиозно-метафизическим основам.

После этого падения Русская православная церковь, наконец, собирает Собор. В 1917 году был созван знаменитый Поместный Собор, который восстановил каноническую жизнь Русской православной церкви и соборное начало Русской православной церкви, в который ни одного Собора за 200 лет, ни поместного, ни земского, ничего, это было всё запрещено. И вот, наконец. Русская православная церковь снова становится, прежде всего, вождем, совестью русского народа в этот момент. Более того, избрание патриарха. Патриаршество было новым актом. Историк Карташов, знаменитый историк церкви, говорит, что наступила эпоха христократии, власти Христа, Господа в то же время Вседержителя. «Дана Мне всякая власть на небе и на земле» как говорит Господь в Евангелии от Матфея. «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь» (Матф. 28:18-20). Карташов на этом основывает, он называет новую эпоху, это эпоха уже послеконстантиновская, это эпоха апостольского служения и церкви русского народа, так он её определяет. И в это время начинаются гонения, как знаете. В 1918 году Ленин издает указ об отделения церкви от государства, а это было начало гонений, это был не просто декрет, это был декрет о гонениях и об уничтожении церкви. Церковь последняя контрреволюционная организация на территории страны, особенно после гражданской войны. Патриарх Тихон в 1918 году анафематствует богоборческую власть, это была знаменитая анафема, он запрещает всем причащаться, и вообще говорит о том, что вы будете прокляты будущими поколениями, а мы вас анафематствуем. Причем речь шла обо всей богоборческой власти, о всей политике тогдашнего советского государства. Вместе с тем он в этом знаменитом послании он призывает русский народ на исповедническую голгофу XX века. Вот это очень важно, он призывает русский народ и русскую церковь, он говорит об этом, я могу даже прочесть кусочек из этого. Вот он говорит так:

Зовем всех вас верующих и верных чад церкви: станьте на защиту оскорбляемой и угнетаемой ныне святой матери нашей. Зовем всех вас, верующих и верных чад Церкви: станьте на защиту оскорбляемой и угнетаемой ныне Святой Матери нашей... А если нужно будет и пострадать за дело Христово, зовем вас, возлюбленные чада Церкви, зовем вас на эти страдания вместе с собою...

И вот с этого момента начинается исповеднический подвиг русского народа и церкви в XX веке. На Русскую Голгофу 1920-30-х годов взошли десятки, сотни тысяч новомучеников и исповедников. Россия практически крестилась второй раз кровью. Она была омыта кровью новомученников. Вспомним слова Тертулиана, который говорил: «Кровь мучеников – семя христианства». Вот это другая, новая история России, новая история русской церкви.

Надо сказать, что в это время часть церкви уходит в катакомбы, но остается каноническая церковь вместе с народом в этот страшный период. Надо сказать, что период 1920-30-х годов напоминает религиозные войны меду протестантами и католиками, потому что, как мы уже говорили, марксизм у нас был воспринят как новая религия, квазирелигия, так или иначе. Потому что это была новая вера, которая должна была стереть в порошок всякое христианство. Атеистический социализм и коммунизм он носил такой псевдорелигиозный, мессианский и хилиастический характер. Поэтому эта новая вера, в которую соблазнили значительную часть русского народа, конечно противостояла. Церковь должна была умереть, в этом смысл религиозной войны на уничтожение 1920-х и 30-х гг. Вспомним «пятилетки безбожия» 1930-х гг., первую и вторую. Отменили воскресенье и субботу, ввели «октябрины», слово «Бог» было вычеркнуто, нельзя было писать, как Солженицын впоследствии напишет: «Бог у нас пишут с маленькой буквы, а КГБ с большой».

К 1939 году оставалась 100 храмов не закрыто и четыре митрополита на свободе, все остальные были либо репрессированы, либо расстреляны, либо в концлагерях в ГУЛАГе. В это время грянула Великая Отечественная Война. Наверно Господь по молитвам новомученников и послал нам эту искупительную и спасительную и великую – Отечественную Войну. Потому что ведь эта война закрыла вот эту страшную преступную историю 1920 и 30-х гг. кровью конечно, 26 миллионов или 30, я уж не знаю сколько, но по крайней мере не меньше. Мы в XX веке принесли величайшую жертву на алтарь Богу и Отечеству. Ведь все эти коммунисты и комсомольцы, и простые люди, которые бежали в атаку и положили душу свою за Родину и за други своя, исполнили Евангелие так или иначе. Конечно, «Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя», в этом смысле великий подвиг нашего народа, искупительный как называет её Патриарх Кирилл. Надо вспомнить, что 22 июня это был День Всех святых в земле Российской просиявших, когда немцы напали, это было воскресенье Всех святых. Так что Гитлер и нацисты объявили войну не только Сталину и большевикам, но и святой Руси. Как известно Россия можно победить, но Святую Русь оказалось невозможно.

В 1943 году Сталин меняет абсолютно свою политику от уничтожения церкви, он вызывает к себе митрополита Сергия Старогородского, Николая Рушевича, Алексея Симанского, и в Кремле 4 сентября 1943 года она заключает перемирие, временный союз, конкордат, как угодно это можно назвать, но это была капитуляция безбожия, большевики не смогли сломить Русскую православную церковь. Они были вынуждены – война, немцы открывали на оккупированной территории храмы, союзники требовали, чтобы с церковью были урегулированы отношения.

Господь нашел способ как богоборца Сталина и других большевиков привести к такому состоянию. Это была первая победа новомученников в годы Отечественной войны. Вторая будет в 1945 году – мы победили, разгромили оккультный Рейх. И в 1945 году был великий Поместный Собор, на который приехали представители всех православных церквей, он был Всеправославный Собор, 1945 год, январь-февраль, начало 1945 года.

Но вот война закончилась, через некоторое время начинается последний, третий период гонений, при Никите Сергеевиче Хрущове. Как вы знаете, с 1958 по 1964 год мы начали строить коммунизм, «советский народ – строитель коммунизма», за 20 лет, и началась новая, теперь уже попытка не физически уничтожить, а уничтожить идеологически вообще религию всякую и церковь всякую. Как мы помним, это время – это позитивизм. Хрущов объявляет, что советская наука доказала «бога нет», и «я покажу последнего попа по телевизору». Сейчас это кажется анекдотом, но тогда это был не анекдот. С утра до вечера, если вы помните, «нынешнее поколение людей будет жить при коммунизме». Это был символ той веры, это было две веры – вера христианская, которая называлась «мракобесием», и вера коммунистическая, в светлое будущее. Это была абсолютно религиозное представление, вернее, это было использование русской религиозной психологии, русской души вот именно в целях такого рода утопии социальной. Так или иначе, когда Никиту Сергеевича Хрушова сняли в 1964 году, конечно члены Политбюро не согласовывали, это был день Покрова Пресвятой Богородицы. Они конечно, понятно, не сообразовывались с календарем, но вышло так. Гонения активные закончились. Во-первых, международная общественность, Советский Союз не хотел терять свое лицо. Церковь вступила в международную организацию Всемирный совет церквей и сблизилась с Ватиканом, чтобы сохранить. Хрущов закрыл более 4000 храмов, огромное количество семинарий и академий. У нас потому не закрыли Семинарию ленинградскую, потому что митрополит Никодим входил во Всемирный совет церквей, они не могли нечего сделать. И это было правильное решение.

Но вот закончились активные гонения. В 1960-70-е и 80-е годы – это годы, уже когда церковь загнали в социальное и культурное гетто для той старой, умирающей Руси, «ну вот путь они помолятся, потом мы закроем все храмы». Медленное умирание. Это была точно такая же политика Советского Союза, советской партии и правительства в отношении религии и церкви, была политика дискриминации, разумеется.

И вот начинается перестройка.

Надо сказать, что в 1988 году, как мы помним, мы праздновали Тысячелетие Крещения Руси, это был переломный момент. Патриарх Пимен вместе с членами Синода встречались. Эта вторая историческая встреча между генеральным секретарем Михаилом Сергеевичем Горбачевым и Патриархом Пименом, на которой было решено что да, мы всей страной, государство будет праздновать Тысячелетие Крещения. Это был конец гетто, церковь вышла из социального и культурного гетто, она стала снова общественной силой.

И надо сказать, что это было и начало краха советского атеистического государства и воинствующего, или, скажем так, научного атеизма, мы все его сдавали. Потому что в 1991 году происходит окончательный крах. И вот последнее патриаршество XX века Патриарха Алексея II Ридигера – начинается эпохой православного возрождения церкви и во многом нашего русского общества. Были открыты тысячи храмов, если не десятки тысяч, семинарии, академии, монастыри. Такого количество литературы, сколько было напечатано в эти годы, не было напечатано даже до революции. Открываются радио и различные каналы, правда, они не центральные, но все равно. Начинается православное возрождение.

И вот надо сказать, что оно действительно характер и до сегодняшнего времени. Ну что тут нужно сказать. В 2000 году на Архиерейском Соборе, который был юбилейным, это было, понятно, юбилей 2000 лет Рождества Христова. На этом юбилейном Соборе Архиерейском в Москве в храме Христа Спасителя, в новом, возрожденном, Патриарх Алексей II и Архиерейский Собор прославил сразу 1200 Новомученников и Исповедников Российских, и всех тех, там был написано, Собор всех новомученников и исповедников «как явленных, так и не явленных», т.е. всех мы прославили.

И вот это прославление означало конец богоборческой эпохи XX века в той форе, какой она проходила, конечно. Это означало победу и торжество православия и церкви, врата адовы не одолели церкви в России. Это очень важный момент, потому что такого количество святых у нас никогда не было. У нас было примерно 365 общерусских святых до 1917 года, вот примерно. Такого количество святых как сейчас, даже сейчас… Сейчас более 2000, это, повторяю, только явных, лично, персонально проплавленных, сколько героев и святых – у нас там целая Россия молится у престола святой Троицы. Вот это важно. И вот что пишет в это время митрополит Иоанн Сычев, который был у нас тут митрополитом вначале Ленинградским, потом Санкт-петербургским и Ладожским в первой половине 1990 гг. Вот он что писал:

Знайте все: Русь идет своим исповедническим, мученическим, жертвенным путем, предначертанным ей всемогущим Промыслом Божиим. Именно в этом залог спасения и воскресения матушки Руси.

Надо сказать, что в 2007 году Русская Зарубежная Церковь воссоединилась с Московской Патриархией, это было величайшим тоже, одним из действительно больших шагов возрождения России. Ведь почти два миллиона русских беженцев открыли различные епархии, храмы, монастыри в Австралии, Новой Зеландии, в Соединенных Штатах, в разных странах мира. Теперь они все является частью Московской Патриархии. У нас никогда не было в Австралии приходов, у нас никогда в Новой Зеландии не было такого. Это само по себе показывает нам путь возрождения России, в чем спасение русского народа и России.

Действительно, какие можно сделать историософские и религиозно-философские выводы из всего того периода, который мы пережили?

Ну, во-первых, прежде всего вывод о том, что действительно церковь является ковчегом спасения для русского народа. Во-вторых, отношение государства к церкви враждебное или не враждебное определяет судьбу России. Кроме того, ведь что соединяет все периоды – киевский, московский, петербургский, советский? Ну что нас соединяет? Соединяет, конечно, православная вера и церковь, конечно. Она является тем великим связующим началом, которое соединяет весь наш народ в одну православную цивилизацию, если угодно. Кто сегодня может принести миру пасхальную радость в светлое Христово Воскресение? Россия несет в себе всегда веру прежде всего в спасение человеческой души, в её бессмертие и в Царствие Божие. Ну кто? Не Китай, не Индия, не Соединенные Штаты, ни однополая Европа, уж конечно нет! Конечно Россия. Мы сегодня самая большая церковь в мире, самая большая. И все остальные православные церкви конечно смотрят на нас во многом. Вспомним недавние события хотя бы в Палестине, вот сейчас приезжал Патриарх Иерусалима и всей Палестины. Мы помогаем им выжить в сложных условиях в других странах.

Так или иначе, вспомним еще о том, что ну действительно, в России не было никогда такого количества мучеников и исповедников. Кроме того, хочется еще отметить вот что. Ведь чтобы не исчезнуть в истории, чтобы не стать этнографическим материалом для других цивилизаций, русскому народу необходимо вернуться к православной вере и церкви. Русский народ, обретая веру, созидает быстро свою государственность, создает великую, создал уже неоднократно великую Россию. Вспомним, что ведь Россия погибала неоднократно – в XIII веке она стала улусом Золотой Орды, государственности не стало. Спасла Россию в XIV-XV веке православная церковь, такие как Сергий Радонежский и, скажем, Дмитрий Донской, вот такие созидали серию вновь. Чудо русской истории, о котором писали неоднократно. В XVII веке мы погибли как страна, династия Рюриковичей пересеклась вообще, Россия погибла. Однако благодаря Патриарху Гермогену и подвигу русского народа, религиозного, православного Россия была спасена. Наконец, мы потеряли две империи в XX веке – российскую и советскую. Казалось бы, Россия должна… Вообще, ни для одного народа такая история почти невозможна; как правило, такой народ в общем ломается, он уходит из истории, он больше не может жить.







А.А. Ермичёв: Так может быть мы уже и сломались?




Н.К. Симаков: Нет! Вот понимаете, если б мы сломались, у нас бы не было, например, того, что я уже говорил – воссоединения русской и зарубежной церквей. Зарубежной Церковь нас не принимала до прославления новомученников, и вообще они не принимали, они считали, что мы красная, советская, сталинская церковь. Они вообще не хотели даже. Изменилось, произошло новое чудо. Эта «белая», русская эмигрантская церковь, русских великих... Вот русский нард совершил три подвига. Первый – это новомученники здесь, в России. Второй – это русские солдаты и офицеры на полях сражений. А третьи – это те белые эмигранты, которые действительно несли православную веру во все страны мира, и создали там епархии, храмы, монастыри насколько это было возможно. Вспомним хотя бы такую личность как Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский чудотворец, великий апостол XX века Русской Зарубежной Церкви. Они же все выражают русскую идею прежде всего! Русский народ действительно создан, как о нем неоднократно писал Достоевский, Иоанн Кронштадтский, русский народ – Богоносец. Да, он смирено несет, и на Голгофе, и в разные периоды своей истории несет веру в светлое Христово Воскресение, в соборное единство всего человечества и спасение его.

Ну вот, что еще можно сказать? Ну как говорили наши славянофилы, православная церковь вообще может прожить без России, а вот Россия не может существовать без церкви. Вот это тоже очень важный вывод, который наверно следует сделать. И потом призвание в России в истории все-таки это, повторяю еще раз, нести веру в спасение и бессмертие, и светлое Христово Воскресение.

Иван Александрович Ильин однажды сказал как-то: «В зримом умирании России происходит незримое её воскресение, да славится в нас Пасха Христова!» Христос воскресе!

А.А. Ермичёв: Воистину воскресе!


ВОПРОСЫ

А.А. Ермичёв: Пожалуйста, вопросы Николаю Кузьмичу!

А.Ю. Григоренко: У меня таких два небольших вопроса, оба начинаются со слов «а правда ли?».

                                                        

Извините мое невежество, а правда ли что Николай II претендовал на то, чтобы стать патриархом? Первый вопрос. Второй вопрос: правда ли, что знаменитый русский историк Карташов был и знаменитым русским масоном?

Н.К. Симаков: Значит насчет патриаршества Николя II. Действительно существует такая вот версия о том, что Государь предлагал себя, так или иначе, членам Синода избрать в качества Патриарха. Документального подтверждения этому нет, существует такое апокрифическое с моей точки зрения...

Из зала: ... он сам говорит.

Н.К. Симаков: Да, есть разные мотивы. Но я считаю, что прежде всего, представьте себе, что означало это для архиереев того времени. Ведь, понимаете, если ты царь, то ты не можешь стать патриархам. Это разные служения, это во-первых. Во-вторых, представьте себе, что в этот период церковь добивается чего? Независимости для поддержки того же государства. Она хочет избрать патриарха, но из своей среды, а не по указанию власти. Это новое указание власти, понимаете, это новый шаг к цезаропапизму, и церковь противится этому, она не хочет, архиереи не хотят этого. Они хотят свободно, соборно, благодатно избрать патриарха, вот с моей точки зрения.

Что касается Карташова, масон ли он. Не знаю, не берусь судить. Я не читал, что он масон, не знаю, просто не знаю этого вопроса, как ответить. С моей точки зрения не масон. Посудите сами, он помогал созыву Поместного Собора. Ведь он был последним министром вероисповедания Временного правительства, у него действительно была либеральная позиция, он мог. Но все книги, которые он впоследствии написал о русской церкви и о Вселенских Соборах, они ничего не говорят, они наоборот находятся в русле классической истории русской церкви. Тем более, он выступал, прежде всего, не с точки интересов Временного правительства, а с точки интересов церкви для того, чтобы созвать Поместный Собор. Он сделал всё, чтобы созвать, ликвидировал свою должность, отказался от нее для того, чтобы передать это всё во власть Поместного Собора. Поэтому вряд ли он масон, с моей точки зрения. Дела его не подтверждают вот этой версии, с моей точки зрения, но это моё.

А.А. Ермичёв: Прошу Вас, господин Капилупи.

С. Капилупи: Хотел спросить.

                                          

Вы сказали, что «русское православие спасет мир». Я, понимаете… Да, Россия не может жить без церкви, я соглашаюсь. Но что православная Россия спасет мир... Во-первых, чтобы это получилось, мы все должны заговорить на русском, это первый шаг. Я не думаю, что вы хотите заставить всех людей мира заговорить на русской языке, например. Т.е. я хочу понять, что Вы имеете в виду.

Н.К. Симаков: Я не корректно выразился и слишком уж эмоционально. Значит, я не хочу сказать, что православие только спасите мир. Но я понимаю, что католическая церковь существует, 1 миллиард 180 миллионов католиков по всему миру, и что она является вселенской церковью. С точки зрения католической церкви это вообще единственная церковь мира, а мы, скорее схизматики, были разные взгляды, конечно. Но дело всё заключается в том, что вот все-таки, согласитесь, разница... Меня часто спрашивают, скажите, в чем разница между католицизмом и православием? Я говорю, ну сходите на Пасху в православную церковь и сходите на Пасху в католический костел, вы сразу почувствуете – пасхальная радость, торжество и Царствие Божие. Во-вторых, русская церковь пасхальна в особенности, католическая церковь больше празднует Рождество Господа нашего Иисуса Христа.

С. Капилупи: Нет.

Н.К. Симаков: Главный праздник Рождество.

С. Капилупи: Не-не-не, совершено не верно.

Н.К. Симаков: Соборность. У нас нет того самого клерикализма знаменитого, который существует в католический церкви. Значит соборность – раз, пасхальность – два. Третье, для русской церкви очень характерна евхаристичность. В католической церкви евхаристичность известно, для священства это одна евхаристия, а для мирян это все-таки... Вспомним, облатка это все-таки только тело Христово. В русской церкви евхаристия всегда была очень важной стороной и литургичность. Посмотрите, что такое современная католическая церковь? Это 20 минут мессы, ты даже ты не знаешь, где ты сидишь, не успеваешь даже помолиться как следует. Русская православная церковь сохранила великую литургическую традицию, которая идет от Иоанна Златоуста и Василия Великого. Посмотрите, литургическое богословие. Как говорил Иоанн Кронштадтский нет ничего выше на небе и на земле Божественной литургии. Посмотрите, почувствуйте! Вы почувствуете сразу огромную разницу. Вот в этом литургическом переживании прежде всего победа Христа, да, и именно ощущение прежде всего того, что мы в воскресный день, день Господень, мы встречаемся с Христом. Мы всесоборно соединяемся с Ним, в Его плоти и крови. И обретаем и Царствие Божие, если угодно, если это делаем с верой, благоговением и страхом Божиим. Для России литургия и евхаристия это всё, и соборность, они очень тесно связаны.

С. Капилупи: У нас то же самое, всё, что Вы говорили! Так русское православие спасет мир или вообще Православие?

Н.К. Симаков: Нет-нет, Вы все-таки... Ну хорошо, пускай будет даже так – русское православие спасет мир.

А.А. Ермичёв: Спасибо.

Н.К. Симаков: Во всяком случае, католическая церковь, которая отвечала за европейские народы в Европе, не смогла удержать их от однополых браков и от всего того, что сегодня идет. Мне, например, очень нравиться нынешний Папа. Я даже рад, помолился Богу о том, что появился наконец Франциск Ассизский снова и Игнатий Лойола в одном лице. И тем более это человек, у которого нет своего, ему не нужно никаких денег. Он ходит к бедным людям, он любит именно бедных людей, он против однополых браков, хоть и в однополой Европе, он против автоназии, против абортов. Слава Богу! Я считаю, что это конечно дар Божий, это свыше дано католической церкви. И мы как раз надеемся, что мы наиболее близки, уж если кто-то и близок сегодня, так это православная церковь и католическая церковь, у нас очень много общего. Т.е. нас меньше разделяет, чем соединяет. Вы согласны со мной, а? У нас общее дело – спасение этого мира и каждой души человеческой. Мне, например, нравится в католической церкви её независимость. Папа может сказать действительно всё, что он считает нужным. И вот в этом смысле это огромная заслуга католицизма, у них есть свои «за», но свои «против», но и свои «за». Это замечательно конечно. И в конечном итоге 1 миллиард 180 миллионов! Всех православных 300 миллионов. Нет, ну конечно дело не в том, но это очень важно. В нашем нынешнем апостасийном мире иметь такое, значит действительно апостольскую заповедь «идите и крестите все народы» католическая церковь конечно выполняла. А что, Латинская Америка вся католическая, и многие другие, например, Филиппины, какие там верующие христиане! Поэтому у меня такое отношение. А помните, Марфу и Марию, помните? Марфа – это католическая церковь, а Мария – это православная, но обе служат Христу. Мне это нравится, лично мне, это мое восприятие.

А.А. Ермичёв: Да, Людмила Александровна!

Л.А. Орнатская: Мой вопрос такой. Не кажется ли Вам, что необходима еще и другая тональность в отношении к Русской православной церкви?

                                                           

Тот факт, что русский человек предпочел другого бога, отвернулся от Бога, предпочел бога коммунизма – не связно ли и самой церковью? И в настоящее время мне кажется, что возрождение церкви связано не с появлением огромного количества великомучеников и соответствующих соборов, а с работой. И вот этой работы, мне кажется, простой верующий человек, который не всегда ходит в церковь, но все-таки верит в Бога, и который не всегда может отдаться празднеству вот этому религиозному, современный человек вот этой работы и не видит. Недавно были опубликованы данные о том, что в Петербурге сколько-то там тысяч бездомных людей умерли от мороза. И церковь оказалась совершенно безразличной к судьбе этих людей, о которых простые люди, бабки простые, скажем в транспорте, рассуждали: «Вот такой мороз, как же эти бедные люди, где они будут?». И церковь совершено бездействовала. Мне кажется, что это такая проблема для Русской православной церкви, и её возрождение связано именно с этим.

Н.К. Симаков: Я с Вами полностью согласен, насчет последних слов. Кроме того, хочу сказать, что на созданные и в нашей епархии и вообще по всей стране, созданы различные службы, но их недостаточно конечно, их недостаточно. Многие монастыри воспитывают бездомных детей, брошенных детей. Многие занимаются борьбой с наркоманами, алкоголиками. Это существует. Но вспомним, из какого гетто мы вышли. Кроме того, вот что сказал Патриарх Алексий II в 2000 году? Он пишет:

Духовное возрождение, переживаемое нашим народом, очевидно для всех. Русская Церковь сумела восстановить тысячи разрушенных и оскверненных храмов, возродить систему общедоступного православного образования, развернуть программу социального служения, занять подобающее ей место в системе общественных отношений. Но главное совершающееся на наших глазах чудо Божие состоит в обретении веры и обращении ко Христу Спасителю миллионов наших соотечественников, духовную память о которых оказались бессильны омрачить все усилия воинствующего государственного атеизма.

<…> Покинув социальное гетто и вновь став мощной созидательной и объединяющей духовной силой в обществе, русское Православие возвращает себе то место в народной жизни, которое на протяжении тысячелетия отечественной истории принадлежало ему по праву.

Надо сказать, что тут еще одно обстоятельство. Мы говорим, что с одной стороны о православном возрождении 1990-х гг., и с другой стороны, помним, в это время происходит великая криминальная революция. Приходит власть денег, культ насилия, культ нового язычества, наслаждений, и в то же время культ денег, обожествление богатства и денег, который многим мешает. И вот эта мамонократия – партократию сменила мамонократия сегодня. Мы сегодня живем в такое время, когда действительно деньги стали не то, что препятствием, а просто ведь всё можно продать, и душу, и родину, всё, как Иуда предатель за 30 сребреников. Всё можно прождать, вы знаете. Так вот, это конечно, сегодняшняя огромная проблема, которую придется нам исцеляться от нее, не знаю уж как, по милости Божией. Другого пути кроме православной веры и церкви в России нет. Это проблема не только, кстати, нас, это проблема и Запада, и Америки, и других стран – деньги, власть денег. Достоевский тоже об этом писал, он говорил, что это один мировой банк, один из путей к антихристу.

Так вот надо сказать, что касается церкви, Патриарх Кирилл в Рождественском послании, если вы помните, говорил, что общество, построенное на наживе и своеволии, ждут большие потрясения и испытания. Надо сказать, что всё больше и больше… И в нашем обществе, ведь православная церковь воспитана на заветах не только Евангелия, но и, скажем, Иоанна Златоуста и нашего митрополита Иоанна, он постоянно выступал против сребролюбия, против власти денег в 1990-х гг. Во всех своих посланиях, обращениях, написанных им в советской России и по радио, везде и всюду. Так что нельзя сказать, чтобы церковь вообще не замечала этой проблемы, и если мы посмотрим на выступления Патриарх Кирилла. Но мы не можем добиться того, что очень важно для нас, что, например, существует в католической Польше, потому что есть силы, которые не то, что не хотят, а они просто объявили войну церкви сегодня. Это либеральные силы, это криминальные олигархи, это все те, кто не желает этого, а они достаточно сильны. Они не дают нам телевидения. Если было бы телевидение, где Патриарх и другие священники и архиереи выступали, я думаю, что ситуация резко изменилась бы и она была бы абсолютно другой. Первый и второй канал показывают только богослужения на Пасху и Рождество. У нас информационная блокада существует. К сожалению, это так. Мы находимся в борьбе за души людей, и церковь, прежде всего, призывает нас вернуться в лоно её.

Л.А. Орнатская: Церковь должна на себя надеяться.

Н.К. Симаков: Понимаете, церковь это не только Вы, а мы, понимаете, мы все, крещенные в православной церкви. Церковь это не Патриарх Кирилл, а все мы, потому что церковь это соборность, где все мы собраны в благодати Святаго Духа вместе. Церковь – эклессия, собрание.

А.А. Ермичёв: Она просто хочет сказать, что среди служителей церкви много весьма недостойных своего сана.

                                    

Н.К. Симаков: Совершенно верно. У Христа Спасителя был Иуда предатель и апостол Петр, который трижды отрекся от Христа. Было, ну что делать, все ученики Христа разбежались, когда Он был схвачен, кроме апостола Иоанна Богослова. Но Господь вернул и сказал апостолу Петру «паси овцы моя». Господь любит нас и знает, на что мы способны и на что мы не способны. И в то же время, ну что ж делать… «Беды куют Россию», говорил святой праведный Ионна Кронштадтский. На крови мучеников воскреснет Русь новая и будет как единая церковь. Спасибо.

А.А. Ермичёв: Спасибо Вам, Николай Кузьмич!